Орден Сталина - Страница 95

К оглавлению

95

– Договариваться с Ягодой тебе не надо, – сказал юноша, и отцу в его голосе послышались хорошо знакомые нотки: таким же непререкаемым тоном разговаривала когда-то мать Николая. – Завтра ты устроишь мне встречу со Сталиным, и я сам ему всё объясню. Думаю, Иосифу Виссарионовичу будет небезынтересно узнать то, что мы с Мишкой раскопали.

– Устроишь мне встречу со Сталиным! – передразнил Колю отец и так рассердился, что перешел на громкий – почти театральный – шепот: – Ты кем меня считаешь? Господом Богом? Сначала я должен вытаскивать вас, сопляков, из-под носа у агентов Ягоды, а теперь ты просишь меня устроить тебе встречу с Хозяином!.. Ты уж сразу скажи: может, тебе заодно полет на Луну организовать?

– А что, это проще, чем добиться аудиенции у Сталина? – поинтересовался Коля.

У его отца возникло огромное желание вмазать наглому щенку по физиономии, но сделать это он был не в силах. Слишком уж походило лицо Николая – невероятно красивое, будто светящееся изнутри – на лицо той женщины, которую сталинский сановник когда-то любил и боялся больше всех на свете.

Николай явно понял, какие эмоции обуревают его отца, и произнес – стараясь, чтобы голос звучал помягче:

– Не волнуйся, пожалуйста, папа. Просто скажи товарищу Сталину, что мне нужно переговорить с ним по делу государственной важности. А если он спросит, по какому именно делу – ты знаешь, что ответить.

Глава 15
Конец Игры

25 июля 1935 года. Пятница

1

Должно быть, они поджидали его. Выйдя из почти пустого по случаю летних каникул здания МГУ на Моховой улице, Коля заметил сначала одну черную легковушку с номерами НКВД, потом – на некотором отдалении – другую. Николай только что побывал в химической лаборатории университета, где один-единственный не ушедший в отпуск лаборант провел по его просьбе кое-какие химические исследования. Не идти же было с пустыми руками на прием к Хозяину! Коле и в голову не пришло, что этого приема может не случиться вовсе и что специалисты с Лубянки выследят его гораздо раньше.

Едва только Скрябин вышел за университетские ворота, как обе машины тронулись с места. Коля хотел было повернуть назад, возвратиться на территорию университета и там попробовать скрыться, но слишком уж хорошо он был виден сейчас из легковушек. Ему могли просто выстрелить в спину; живым он был не только бесполезен для чекистов, но еще и крайне опасен. Умирать вот так Николай не собирался.

По правде говоря, умирать ему не хотелось вовсе. Он любил жизнь и знал, что она не наскучит ему, даже если удастся прожить еще тысячу лет. Да и теперь у него была альтернатива: сдаться на милость своих врагов. Но слишком уж ясно он понимал, что это было бы лишь временной отсрочкой смерти – чудовищной отсрочкой, худшей, чем сама смерть. Николай помнил, что сделали с его несчастным двойником – расстрелянным узником: униженным, исхлестанным ремнями. И не мог допустить, чтобы и с ним самим сотворили то же самое. Только не с ним.

Выйдя на Моховую, Коля пошел не к станции метро «Библиотека имени Ленина», как собирался вначале, а в противоположном направлении – к улице Герцена, надеясь, что там будет поменьше народу. И ничто не помешает ему привести в исполнение свой очередной – теперь уже последний – план.

В нагрудном кармане рубашки у него лежала, завернутая в плотную бумагу, надорванная пачка папирос «Беломорканал» – та, из которой извлекали материал для химического опыта. Одну папиросу Коля вытряхнул себе на ладонь, но прикуривать не спешил: он не знал, сколько времени проходит между моментом вдыхания инфернальной отравы и появлением неодолимого желания покончить с собой. Николаю же требовалось как минимум полминуты, чтобы завершить все свои приготовления.

«Полминуты я еще могу подождать!» – почти с восторгом подумал он.

2

Анна Мельникова сидела в крохотной квартирке, куда поселил ее Скрябин, и мысленно повторяла слова всех известных ей молитв, порой пропуская целые куски, порой добавляя что-то своё. Ничего иного, кроме как молиться, ей не оставалось.

Она утратила полученный от Григория Ильича пророческий дар в тот самый момент, когда тело мерзавца обратилось в слизь, и теперь предполагала, что ее мучителя нет в живых – поскольку видения о будущем у неё больше не появляются. Но ей не было известно: не забрал ли Семенов вместе с собой и Николая, не зашел ли тот слишком далеко в своей страшной игре с этим существом?

Впрочем, последнее видение, посетившее Анну, оставляло ей некоторую надежду. Накануне днем – она пыталась вскипятить воду при помощи допотопного примуса, – перед ее глазами возникла совершенно отчетливая картина: Стебельков, не по погоде облаченный в пиджачную пару, идет по одной из Сокольнических улиц, потом сворачивает во двор пятиэтажного дома (Анна успела увидеть его номер) и там заглядывает в распахнутое окно первого этажа.

Почему Стебельков был в пиджаке – ей мгновенно сделалось ясно. Но она видела только беззвучные картинки и не сразу поняла, с кем именно разговаривает Иван Тимофеевич через подоконник. И лишь тогда, когда чекист полез в открытое окно, до Анны дошло: ведь это – квартира Колиного друга!

И тотчас видение перенесло ее внутрь – в небольшую комнатку коммуналки, где Стебельков терзал Мишу. Она поняла, чего именно добивается Иван Тимофеевич, и, глядя на упавшую стебельковскую зажигалку, мысленно взмолилась «Не поднимай!» – словно это могло помочь.

На этом месте красавица очнулась; вода в чайнике по-прежнему не кипела, и выходило, что Аннино видение заняло меньше минуты. Обычно ее предсказательные галлюцинации бывали более длительными. Было в этот раз и еще кое-что необычное: значительный временной интервал между нынешним моментом и тем событием, которое должно было случиться. В Сокольниках дело происходило явно вечером, поскольку прохожие на улице и сам Стебельков отбрасывали длинные, обращенные на восток тени. И, стало быть, у Анны оставалось время, чтобы предупредить Колиного друга.

95